Казанская икона Божией Матери особо чтится в связи с изгнанием польско-католических интервентов из России. Чтобы не угасала память о чудесном явлении Покрова Пресвятой Богородицы над нашим Отечеством в 1612 году, было положено ежегодно 22 октября (4 ноября по новому стилю), в день взятия Китай-города и в день капитуляции поляков, творить торжественное воспоминание о спасении Москвы от врагов заступлением Божией Матери – «ради Казанской иконы Ея».
В эти святые дни вспомним, что в битве освобождения Москвы победу обеспечили единение народа и помощь Божия. Сила Божия в немощи совершается, в предании воли человеческой воле Божией. Народ воспринял призыв святого патриарха Ермогена идти на Москву и освободить столицу от врагов Отечества. Через слово святого передается воля Божия. Во исполнение ее откликнулись тысячи русских сердец.
В начале XVII века существование России как самостоятельного государства, казалось, подходило к концу. Отступления от законной власти, Родины, Церкви облегчали врагам России разрушение православного государства и благочестивого образа жизни народа. Правители Польши, Литвы и Швеции, опасаясь открыто вступать в борьбу с Россией, постоянно пытались делать это посредством самозванцев (их было одиннадцать!), прикрываясь договорами с ними. Первый из них Лжедмитрий I, тайно приняв католичество, вступил в сговор с поляками, обещая при восшествии его на российский престол, передать часть земель Польше. Ватикан ждал, когда в Московском государстве будет официально объявлено католическое вероисповедание [2, c.17-20]. Дошло до того, что в государстве не было армии, способной защитить города и деревни от бунтовщиков, изменников, смутьянов и разбойников, состоящих из самих жителей и от вторгшихся в пределы России интервентов: оплачиваемых папским престолом поляков и литовцев. Лучшие воеводы погибали не сколько в сражениях, сколько умерщвлялись предателями из придворного круга. Бог воздвиг к этому времени нового великого полководца – государева воеводу боярина князя Василия Михайловича Шуйского-Скопина (подобного Александру Невскому). «Он помощию Великого и Всесильного Бога Московское государство очистил, и от Бога дарованною ему храброю мудростию всех государевых супостатов устрашил. И промчеся слава о нем во все окрестные государства, и вси почудишася предивной его мудрости и храбрости, и бысть на всех государевых наприятелей страх и ужас великий, и вси от его пресветлыя храбрости и мужества трепетни быша» [1, с.15]. Пока он был жив, поляки не решались брать большие города. После того, как он был отравлен (его подкрестной княгиней Марией, дочерью Малюты Скуратова, на именинах крестника) и скоро умер †23 апреля 1611 г. [1, с. 56, 84 и 144], неприятель стал действовать шире и свободнее. При взятии Смоленска поляки и литовцы проявили свою иноверческую злобу в зверской расправе с православными христианами, особенно со священниками. «И в то время была сеча злая в городе Смоленске. <…> Когда архиепископ взял честной крест и пошел во всем святительском облачении навстречу иноверцам, они, окаянные, голову ему рассекли и живого схватили, людей же много порубили и в плен забрали…» [1, с. 65].
Возглавить борьбу могли только бескорыстные и преданные России люди. Таковых народ увидел в лице купца Косьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, возглавивших народное ополчение.
Духовными вождями народа стали Святейший патриарх Гермоген (†17.02/02.01, 1612), прп. Дионисий Троицкий (†12/25.05.1633), архимандрит из Свято-Троицкой Сергиевой лавры и прп. Иринарх Ростовский (†13/26.01.1616), затворник из Борисоглебского монастыря.
В 1611 году патриарх Гермоген был заключен поляками под стражу в Чудовом монастыре. Ранее, будучи ещё в сане священника, с именем Ермолай, он возглавил крестный ход в Казани с чудотворной иконой Божией Матери, обретенной девочкой Матроной (1578 г.) и написал историю явления этой иконы. Теперь, в сане патриарха, в отсутствии законного царя, народ доверялся ему, слушал его слово, как защитника Отечества. Царь Василий Иванович Шуйский был заговорщиками насильно пострижен в монахи в 1610 г., похищен и вывезен в Польшу, где нравственные и физические тяготы заключения привели его к быстрой смерти, †12.09.1612 г. Когда к Москве подошло первое ополчение Прокопия Ляпунова, создав Земское правительство и начав осаду города, враги подступили к патриарху: «Прикажи ополченцам уйти, а нет – уморим тебя голодом». – «Я боюсь одного, живущего на Небесах. Уйдёте вы – уйдут и они, а иначе прикажу остаться и умереть за веру» – ответил св. Гермоген.
В ответ поляки бросили Гермогена в погреб, лишили его пищи – вместо неё кинули ему в погреб сноп овса. Вскоре патриарх Гермоген скончался от голода. Но, грамоты, переданные Гермогеном на волю, содержащие призыв к объединению ратных сил для отпора врагу, разлетелись во все концы Русской земли.
«Был же в 1612 году в Нижнем Новгороде некий муж добродетельный и очень рассудительный, по имени Козьма Минин, посадскими людьми выбранный земским старостой» [1, 68]. Минин был человеком высокой нравственности и духовности. В советское время, когда тема духовности была под запретом, писали, что Косма Минин был мелким торговцем мяса. По свидетельству преподобного Дионисия Троицкого, Косьме Минину трижды являлся сам преподобный Сергий Радонежский, благословляя его на подвиг спасения России, подтверждая призыв патриарха Гермогена. Косьма обратился к народу с воззванием – собирать средства для народного ополчения: «О братья и друзья, весь нижегородский народ! Что будем делать ныне видя Московское государство в великом раззорении? Откуда помощи себе будем ждать и защиты городу нашему, кроме милости Божией? <…> Призовем в Нижний Новгород храбрых и мужественных воинов Московского государства <…>. Лучше ведь нам имущество свое им отдать, но поругания от иноверцев избежать, и в вере православной жить, нежели нашествия иноверцев и раззорения ждать, и себя, и жен, и детей своих в великой беде, и в плену, и в поругании видеть, и имущества своего насилием лишиться. Теперь же, братья, разделим на три части имущество свое: две части христолюбивому воинству отдадим, для своей надобности одну оставим». Жители похвалили добрый совет Космы, начали собирать казну для доблестных воинов, и послали звать их. «И писали грамоты из Нижнего Новгорода от всего народа в города и большие села, чтобы ратникам на стоянках готовили припасы и продовольствие, чтобы ни в чем недостатка не было» [1, с. 69]. «И устраивали им встречу с большим почетом, со святыми иконами и хоругвями, и каждому выдавали обычное, положенное служилым людям, жалование, как и всем нижегородским ратникам… Итак в ополчении собралось 3500 стрельцов и тысяча всадников» [2, с.87-88].
Найти воеводу, чтобы возглавить военное ополчение и будущее сражение, было труднее. Многие полководцы были убиты и изранены. С помощью Божией главным предводителем народного ополчения согласился быть князь Дмитрий Михайлович Пожарский, ещё не излечившийся от ран.
«По свидетельствам современников, это был великодушный князь и добрейший человек. Его способность чувствовать себя равным среди простых людей, а также любовь и доверие к нему ополченцев были необычным явлением для того времени. Его вера в патриотические силы народа, умение поднять воинский дух людей, объединить их и повести за собой помогли освободить Москву – с помощью Нижегородского ополчения и его организатора Космы Минина» [2, с.127].
В сражения Дмитрий Михайлович Пожарский всегда брал родовое знамя и свою Казанскую икону как благословение на ратный подвиг от патриарха Гермогена, память которого он чтил. Богородица через Свой образ взяла ополчение под Свое покровительство.
На княжеском родовом знамени было изображение Архистратига Михаила − главного помощника в святом ратном бою. Князь Дмитрий родился 1 ноября 1578 г. и его святым покровителем был святой воин Вмч. Димитрий Солунский. Очевидно, что сам Дмитрий Михайлович Пожарский и род его чтили Священное Писание, были воспитаны в слове Божием.
На одной стороне знамени – образ Христа, а на другой – образ благословения Божьего на взятие города Иерихона (теперь же надо было взять Москву): Архистратиг Михаил указывает на город и говорит слово Божие полководцу Иисусу Навину как взять неприступный город Иерихон (книга Иисус Навин, 5.13 – 6.4).
Знамя — память помощи Божией при взятии г. Иерихона (XVII в. до Р.Х.).
В Библии говорится, что израильскому святому полководцу Иисусу Навину (память 1/14 сентября) Бог через Ангела посоветовал взять укрепленный город Иерихон полным послушанием народа, что и исполнилось. Шесть раз армия в сорок тысяч человек обошла огромный город молча !!! И только на седьмой раз по сигналу полководца народ дружно издал клич, и стены рухнули. Верующие считают, что наученные Богом люди способны совершать великие и чудесные дела. В событиях 1612 года мы тоже имеем пример силы послушания народа, воодушевленного стремлением освободить Родину от захватчиков.
Как и в древние времена (при князе Дмитрии Донском перед Куликовской битвой), Косма Минин и Димитрий Пожарский пошли не сразу на Москву, а сначала за благословением − в сторону Ярославля, в Борисоглебский монастырь, где жил молитвенник за Россию старец-затворник Иринарх. Прп. Иринарх благословил князя Дмитрия и Косму идти на освобождение Москвы и дал им крест – как духовное пособие в битвах [2, с. 91].
Благословение прп. Иринарха Затворника
на освобождение Москвы.
Патриарха уже не было в живых, а его грамоты всё шли и шли от города к городу. В ополчение вливались новые добровольческие силы. В начале апреля 1612 года ополченцы вступили в Ярославль.
Главной святыней ополчения являлась Казанская икона Божией Матери. Никто не мог предугадать, чем закончится начатое дело. Минин и Пожарский, будучи глубоко верующими людьми, много и усердно молившимися по обычаю тех времен, понимали, что без помощи Божией и Заступницы России – Божией Матери, Девы Марии – они не в силах будут одолеть врагов.
В Ярославле, Минин и Пожарский приступили к окончательному обустройству народной рати и создали стройную военную организацию. Любовь Минина и Пожарского к Отечеству благотворно влияла на людей, и не было между ними распрей и ссор. До этого питались каждый по себе. Пожарский вводит общее питание из котла. Он требовал: «Стоять за истину всем безыменно, быть во всем послушным и не противиться им ни в чем». Было налажено производство копий, бердышей, рогатин и доспехов. За четыре месяца пребывания в Ярославле Минину и Пожарскому удалось воссоздать структуру государственного аппарата. Здесь окончательно оформилось «земское правительство», то есть «Совет всея земли». При правительстве были созданы органы управления – приказы: Разрядный, Поместный, Посольский, Дворцовый и другие. Делалось все возможное, чтобы сплотить национальные силы, терпеливо объединяя и примиряя в рядах ополчения представителей разных социальных слоев. Войску требовались боеприпасы, продовольствие, кони. Для увеличения средств Минину пришлось ввести новые обложения купцов, которые едва не учинили с ним расправу. Суровость и непреклонность Минина дали свои плоды: купцы признали свою неправоту и внесли необходимые средства в казну. Помимо этого, в Ярославль пришла крупная денежная помощь от Соловецкой обители [2, с.89], и вновь пришедшим воинам выдали жалование. Во время «стояния» отрядов ополчения в Ярославле «вольные» казаки, не желающие войти в «земское» ополчение, попытались взять Ярославль в кольцо. Был бой дворян с казаками, где последние были разбиты» [2, с. 127]. Покушение на жизнь князя Пожарского также роковым образом сказалось на общем настроении воинства: кругом предательство и измена. И часть людей стали покидать ряды воинов. Тогда, в самый грозный час на чашу весов была возложена молитва.
Вдруг из Борисоглеба пришла грамотка – благословение старца Иринарха-затворника. Лагерь ополчения буквально ожил, радостная уверенность в победе поселилась в сердцах воинства, ушедшие из Ярославля стали возвращаться. Это было благословение свыше. В древнем житии прп Иринарха Ростовского читаем: «и посла старец Иринарх кн. Димитрию челобитье и просвиру, повелевая им идти под Москву со всею ратию, не бояся Ивана Заруцкого, и узрите славу Божию».
«В конце июля 1612 года ополчение двинулось к Москве. Козьма же Минин, о войске постоянно заботясь, по городам казну собирал и ратников обеспечивал… И пришел же боярин Дмитрий Михайлович с полками в монастырь живоначальной Троицы и чудотворца Сергия» [1, с.71]. «Здесь ратники стояли около четырех дней, до получения тревожных известий о том, что отряд литовского гетмана Яна-Карла Ходкевича двинулся к Москве. В эти дни Минин сблизился с архимандритом Дионисием, ведя с ним доверительные беседы. Дионисий был мягок сердцем, но тверд духом, благонравен, кроток, с ним легко было на душе. Всего лишь полгода назад монастырь освободился от длительной осады войск Сапеги, и повсюду ещё видны были следы недавних боев.
В день 18 августа иноки Троице-Сергиевой обители с иконами Живоначальной Троицы, преподобного Сергия и других святых провожали ополченцев и каждого кропили святой водою со словами: «С тобою Бог и великий Чудотворец Сергий на помощь, не посрами веру Православную, не посрами землю Русскую». Последними подошли к архимандриту за благословением Косма Минин и Дмитрий Пожарский. Предстояла битва с 12-ти тысячным отрядом Ходкевича, состоявшим из лучших воинских сил Польшы и Литвы. Гетман Ходкевич был талантливым полководцем и обладал великим упорством. В Польше Ходкевич почитался как национальный герой и примерный католик [2, с. 91-93].
Сражение началось с рассветом дня 22 августа 1612 года. Оно продолжалось до восьми часов вечера. Один из очевидцев вспоминал, что это был смертельный бой. «Там произошла великая резня, большой напор с обеих сторон, обычно один на другого наваливался свирепо, направляя копья свои и поражая смертельно, в воздухе свистели стрелы, ломались копья, густо падали мертвые». Около 2-х часов дня ополченцы начали биться с врагом в рукопашную. С обеих сторон бой вела пехота. В критический час сражения, вступили все-таки в бой и некоторые казаки, без разрешения их командующего князя Трубецкого, откликнулись на призывы Минина к их совести: «А вы, бездействуя, какую честь себе получите и какую славу обретете, единоверным помочь не желая и Божьему делу послужить, а вражде-злобе служа?». Нападение поляков из Кремля, пытавшихся соединиться с Ходкевичем, было отбито. И в последующие дни осажденные уже не решались на боевые вылазки [2, с. 96].
На рассвете 24 августа гетман Ходкевич перешел в наступление, имея численное превосходство. Здесь надо вспомнить о героизме казаков, удерживающих Климентовский острожек, и не позволяющих врагам провести в Кремль обоз с подкреплением польскому гарнизону; вспомнить о помощи старца-монаха Авраамия Палицына, келаря Троице-Сергиева монастыря. Он со слезами на глазах увещевал казаков Трубецкого присоединиться к Пожарскому для совместных действий, первым делом поблагодарив казаков, что они первыми начали борьбу с захватчиками у Климентовского сторожка. Растроганные его речью казаки воодушевились и обещали, что станут биться до победы, прося монаха Авраамия отправиться ещё и в казачьи таборы за поддержкой им. После этого ратники Пожарского и казаки Трубецкого начали действия единым фронтом. Сам Трубецкой, получивший титул боярина от «тушинского вора», не очень желал действовать заодно со стольником Пожарским. Поэтому, во время сражения, монаха Авраамия посылали к нему для переговоров не один раз. В боях участвовали не только воины, но и местное население, включая женщин и детей. Косма Минин, как гений-хранитель Отечества, не теряя самообладания и воли, воодушевлял полки бескорыстной любовью к родине. Его отвага зажигала других. В боях Минин появлялся в наиболее опасных местах и там руководил сражением. «Неискусен воинским стремлением, но смел дерзновением в бою», − охарактеризовал его летописец [3]. Третья попытка Ходкевича прорваться в Кремль была отбита. Видя, что осажденные в Кремле поляки уже не могут оказать ему помощи, гетман на рассвете 25 августа отошел к Воробьевым горам, а затем удалился к литовской границе.
После отхода Ходкевича обнаружились те (бояре князья), кто противился освобождению Кремля от поляков и возбуждал казаков Трубецкого идти в другие места раззорять селения, требуя денег. Тогда архимандрит Троицкий Дионисий созвал братию монастыря и сказал: «Что делать?». Решили, поскольку денег в монастыре нет, то послать казакам, как компенсацию, плату за службу, церковные облачения: ризы, стихари, епитрахили. Казаки были тронуты совестью. Они вернули церковную принадлежность в монастырь через двух атаманов и обещали не уходить от Москвы.
В этом главном сражении под Москвой ополченцы победили тех, кто превосходил их вооружением и численностью. Обе стороны бились жестоко, до изнеможения. Победила та сторона, которая обладала большей духовной силой и правдой.
Окружив плотным кольцом Китай-город и Кремль, ополченцы начали общую осаду. Она длилась два месяца. 15 сентября Пожарский послал осажденным грамоту с предложением сдаться во избежание кровопролития. Поляки прислали дерзкое письмо, где называли русских «бунтовщиками» (против польского королевича Владислава) и «ослами», которые «тем и обороняют себя, что в яме прячутся». «Мы не умрем с голоду, дожидаясь прибытия нашего государя-короля с сыном…».
22 октября народ ударил в колокола, и возмущенные ополченцы и казаки, призвав на помощь Царицу Небесную, с Казанской иконой, единым приступом захватили Китай-город. Часть гарнизона поляков, оставшихся в живых, перешла в Кремль. Три дня, начиная с 22 октября, ратники провели в посте и молитве перед Казанским образом Божией Матери. В ночь на 25 октября 1612 года святителю греку Арсению (архиепископ Элласонский, Архангельский и Тверской, †после 1625 г.), томившемуся в польском плену в Кремле, явился преподобный Сергий и сказал: «Молитвами Богоматери, и вашими, и нашими, суд об Отечестве преложен на милость. Завтра Москва будет в руках осаждающих, и Россия спасена». Таков был Божий Промысел о России. Штурм Кремля на этот раз оказался практически не нужным, настолько слабы от голода были осажденные в нем. 25 октября был подписан договор, в котором было условие – сохранить пленным захватчикам жизнь, если бояре и окольники, которые были с ними, вернут в российскую казну государевы и земские ценности.
Высокородный князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, оказавшись в Кремле, немедленно занял дворец Годунова и там барствовал, распустив казаков по городу. Минин и Пожарский, не коснувшись царских палат, скромно поселились на Арбате, в Воздвиженском монастыре. Вместе с земскими людьми они занимались подготовкой Собора для избрания царя, обустройства разоренного государства.
27 октября город начали очищать от трупов и развалин, а 1 ноября состоялся многотысячный крестный ход по Москве. Во время торжественного шествия за духовенством шли войска.Из Фроловских (Спасских) ворот выходили те, кто побывал в качестве пленников у поляков в осажденном Кремле. На крестном ходе все они во главе с архиепископом Арсением вошли в Кремль вместе с ратниками. В Успенском соборе была совершена Божественная литургия. Праздничный колокольный звон разносился над Москвой с колоколен уцелевших храмов.
Храм – памятник помощи Божией Матери
в освобождении Москвы в 1612 году
Будем помнить благословение защитников отечества, шедших на борьбу с иноверными захатчиками: «Не посрами веру Православную, не посрами землю Русскую».
Пресвятая Богородица! Помогай нам хранить и исполнять веру православную!
- Повесть о победах Московского государства. Подготовил Г.П. Енин / Ленинград: «Наука», 1982.
- Князья Пожарские и Нижегородское ополчение: род князей Пожарских от Рюрика до наших дней / [авт.-сост. Александр Соколов, протоиерей]. – Изд.2-е, доп и испр. – Н. Новгород; Саранск, 2006. –236 с. : ил.
- Устрялов Н.Г. Русская история до 1855 года. В 2-х ч. Петрозаводск, 1997. – с 305.